Путешествие по эквадору и на галапагосские острова — очерк натальи поддубной

Путешествие по эквадору и на галапагосские острова - очерк натальи поддубной

Поддубная Наталья

Остров Изабела

Сейчас едем на остров Изабела – самый большой и самый удаленный. Едем на край Почвы! Предположительно, в случае если зайти еще дальше, то упадешь в черноту Космоса…

Катер домчал за 2 часа, на полчаса обогнав собственное расписание! Никакой водной полиции, нарушай, сколько желаешь!

450 лошадиных сил плакали, как 450 львов. Океанская вода бурунами поднималась за нами на такую высоту, что нереально было фотографировать. Весьма неуютно было среди неспокойно дышащего океана, но капитан был настоящим морским волком. До тех пор пока ехали, над нами висел спасительный зонтик облачности.

У горизонта со всех сторон – броская голубизна неба и только над нами ровный купол облака. Такие бывают итальянские детские коляски – с зонтиком… Кто-то беспокоился о нас…

Мелкие островки по пути кишели пингвинами, морскими львами и птицами.

К Изабеле зонт захлопнулся. Ослепительные краски, как на прилавке художественного салона — выбирай! Бирюза, малахит, лазурь – все мешалось в воде.

На причале рыбаки коробками взвешивали хвосты лобстеров. У пирса кувыркался морской лев и размахивал, как бабочка «крыльями» морской скат, неторопливо плавая туда-сюда, словно бы тренировался перед соревнованиями.

Отель был расположен прямо на пляже. Самые невоспитанные имели возможность бы свободно доплюнуть до волны. С восхищением пошли топтать ослепительно — белый песок босыми пятками.

Ни один человек не встретился нам по пути!

На ужин я заказала лобстера. Его принесли в панцире. Кариозным процессом лобстер не страдал, а потому разгрызть его выяснилось делом непростым. Попросили щипцы. Внесли предложение молоток.

Я удивилась, но дала согласие. Официанты забегали, и через какое-то время притащили… заевшие плоскогубцы. Имеется лобстера становилось все увлекательнее!

Но он был так вкусен, что все недочеты сервиса забылись.

Парни заказали рыбу. Я задала вопрос, как именуется рыба. Послышался неизвестный ответ: «Да тут плавает…» Я восхитилась.

Красивая совет!

В то время, когда стемнело, пошли на древесный помост в прибойной территории. Звездное небо вопреки прогнозам раскрылось и засияло. Млечный Путь светил не широким мазком слева направо , а поднимался из океана и продолжался практически перпендикулярно линии горизонта.

Эк его развернуло!

Спустившись на пляж, встретили отечественных ребят и еще битый час воодушевленно говорили о звездах, чертя схемы на мокром песке и подсвечивая их фонариком.

Сутки 12-й. Вулкан Сьерра Негра.

В 8 утра нас везут на вулкан Сьерра Негра (Тёмная Почва). Въезжаем в джунгли на территорию секущих дождей. В случае если схематично нарисовать остров по высоте, то возможно выделить три четкие территории. Внизу, у океана, практически неизменно хорошая погода. Срединный пояс образовывает территория постоянного дождя, а, вынырнув из него, снова попадаешь в зону знойного солнца.

И ничего ни при каких обстоятельствах не изменяется. Любая территория живет по законам и своим правилам. В двух территориях необходимы крем и купальники от загара , в одной – свитера и штаны потеплее.

В зоне дождей мы садимся на лошадей и отправляемся в зону солнца.

Ну, лошади — это отдельная песня…

Представьте, подводят к разумному существу чужую тетку. Вы еще не только не любите друг друга, вы кроме того не привычны! И эта тетка нагло взгромождается ей на пояснице.

К тому же пробует руководить.

Я не осуждаю лошадь. Она была смирной, но в грош меня не ставила. Кто я ей такая? Кто нам дал хоть несколько часов подружиться? Ни «тпру», ни «нно!», ни «ой, дорогая!» на нее не действовали. Я причитала: «Ну куда ж ты отправилась! Ой, не нужно, тише!» Но она слышала лишь звук хлыста погонщика. А тот потешался и наяривал хлыстиком по собственному сапогу.

Это был сигнал к галопу. Мы неуправляемым стадом мчались по кочкам, судорожно вцепившись в поводья и думали об одном – как бы не бухнуться в грязь (в прямом и переносном смысле).

Лишь на ее пояснице я начинала осознавать, какое это свободное существо со пристрастиями и своими привычками. И что такая громадная голова, предположительно, может думать…

Время от времени на мои причитания она поворачивала голову и как будто бы хмыкала. Дескать, мели, Емеля, твоя семь дней, а я отправлюсь, куда желаю! И перла, мерзавка, по зарослям, поближе к колючей проволоке. То она рысила, то пускалась вскачь по корягам и кустам, увеличивая количество моих синяков. Создавалось чувство, что она пробовала укротить меня. Но я нечаянно отыскала к ней подход.

В отчаянии положила ладонь на ее тёплую шею (и когда расцепила судорожно сжатые пальцы!), и внезапно она замедлила бег! Развернула голову, я заметила карий глаз – совсем не не добрый. Как будто бы она сказала: «Ты ко мне по-человечески, и я к тебе по-хорошему…»

Я гладила ее по шее, и это было началом отечественной дружбы.

Мы благополучно добрались до территории жары – до вулкана и спешились. Сейчас пешком к жерлу вулкана.

Марсианские пейзажи сменялись один вторым. Тёмная, как уголь земля истолченного в песок вулканического камня оживлялась только редкими кактусами, находившимися, как будто бы в карауле. 10-ти километровое жерло впечатляло!

Лава застывшими тёмными волнами растекалась во все стороны. Ветер свистел так, что приходилось кричать, чтобы быть услышанными приятель втором.

Путь назад не обошелся без приключений. Лошади внезапно стали выяснять отношения. Стало известно, что у них масса претензий друг к другу… Одна из них укусила мою за филей, и мне стоило громадного труда ее успокоить. Оказывается, лошадиная ревность слабо отличается от человечьей.

Моя была отчаянно влюблена в одного жеребца и преданно рысила за ним. Я это дело поощряла, т. к. юноша был смирный и ни в чем нехорошем не увиден. Но ревнивица на этом не остановилась.

Она со всей дури брыкнула копытом по морде мою лошадку, но та в ожидании очередной мерзости от соперницы умело уклонилась, и целый удар пришелся по моей ноге… Искры посыпались у меня из глаз! Сейчас я могу причислить себя к обществу друзей Остапа Бендера!

Кстати, чужестранцы, все, как один пошли назад пешком! И лишь отечественная группка лихими ковбоями прогалопировала в зону джунглей.

По окончании обеда – продолжительная прогулка на мыс на протяжении кромки океана. На большом растоянии… Птицы с долгими клювами потешно нервничали , шлепая по песку пешком – выискивали пропитание. Одни трусливо визжали, взлетая. Другие, мало обращая на нас внимания, быстро-быстро строчили клювами по песку, как будто бы сшивали на машинке ткань. Волна накатывала и отступала, оставляя на какой-то миг зеркало, в котором отражались облака.

После этого вода уходила в песок, зеркало тускнело.

Низко над водой, не шевеля крыльями, парили птеродактилями пеликаны. После этого они , как зонтик-автомат складывали крылья и бомбардировщиками пикировали в воду за рыбой. Мы совсем влюбились в этих птиц!

При таковой нелепой наружности такая гордая грация полета! Такая сила! Прет против ветра, практически не шевеля крыльями!

Возвратились в полной темноте, в то время, когда ноги гудели, как прибой океана. Синяки саднили, к обгоревшему носу было больно притронуться, но в душе пели птицы.

Край света. Дикие, но живущие в гармонии с людьми животные.

Нет пьяных, нет драк, нет краж. В ресторанах не кричит музыка. Слышно только дыхание океана. Все здороваются, как будто бы ты был тут день назад и будешь на следующий день…

Вечером мы выпили крепкого рома за процветание данной благословенной почвы. Чтобы никто не помешал ей оставаться такой же еще много лет.

Два зеленых створных огня и один красный горели в океане, как три далеких кита, на которых покоится Почва.

Сутки следующий . Стенки плача.

Отечественная маленькая группка единомышленников рассеялась по острову — никого ни в первых рядах, ни позади! То, о чем мы грезили! Только шумит прибой, кричат птицы да шуршат ящерицы.

На 4-м километре стали попадаться сухопутные черепахи. Первую я кроме того не увидела, чуть не споткнувшись об нее. И лишь ее предупредительное шипение (как будто бы лопнула шина) вынудило сфокусировать взор. Серая черепаха на серой почва на фоне серых веток…

На лавовых завалах валялись кучей, как будто бы их выгрузили из грузовика и не успели раскидать, тёмные игуаны. Они также сливались с лавой так, что приходилось пристально наблюдать под ноги, чтобы не наступить на чей-нибудь хвост.

Серая ящерица с коралловой шеей сидела, притаившись в гуще веток. В том месте, где была содрана кора, как будто бы кровь сочилась – словно бы серую древесину метили красной краской. Дарвин был бы в восхищении!

Еще один пример покровительственной окраски: по тёмному вулканическому песку торопилась по своим делам угольно-тёмная узкая змея. Культурно уступили ей дорогу.

Мы удалялись от побережья. Ландшафт напоминал пустыни Австралии, как их воображают в книжках географии. Непролазные серые кущи, близко утыканные древовидными опунциями.

Из зарослей на дорожку с утра пораньше выползло такое количество черепах, что кроме того отечественная здоровая жадность натуралистов была удовлетворена! Лишь мы задались вопросом о полезности либо бесполезности опунций, как очередная черепаха посоветовала ответ. Она смачно грызла лист опунции вместе с колючками.

О да, запасов пищи ей хватит как минимум лет на триста!

Вот, наконец , и «стенки плача», поражающая собственной бесполезностью. В стародавние времена на острове держали арестантах, и изощренный ум главы колонии придумал такое наказание для осуждённых: собирать и разбирать стенке из лавовых камней… Причем, арестанты должны были знать, что работа ненужна. Иезуитское мышление!

Словно бы не было возможности строить дома и дороги! Кроме того в таком раю возможно быть вечно несчастным…

Последняя ночь на Изабеле, в краю, не сломанном цивилизацией. Юго-восточный ветер гнал тугие пласты воздуха, продувал отечественные легкие, наполнял здоровьем и энергией. Казалось, на порыв ветра возможно было быстро встать, как на доску и лететь по небу.

Либо резать ножом на кирпичи и строить мосты в небо.

А как спится под нескончаемый шум прибоя!.. Как же нам этого будет не хватать!

Напоследок звездное небо раскрылось снова, как скатерть-самобранка и одарило созвездиями. Прямо над головой сияла созвездие Дракона и южная корона. Ручка Громадной Медведицы показывалась только у самого горизонта, как будто бы ковшом зачерпнули океан да не смогли поднять. А говорили, что в этих широтах небо по ночам фактически не видно – неизменно облачность.

Нам определенно везло!

Вот и отправился обратный отсчет.. Едем в Санта-Круз. Комфортный город был уже так знаком, как будто бы мы тут жили в прошедшей судьбе. Мы уже выясняли в лицо местных и гостей, отличали новичков от ветхих визитёров.

Уже обучились выяснять «в морду» каждого морского льва, каждую олушу и каждую огромную черепаху.

На морском рынке котик стащил под аплодисменты туристов целый мешок с рыбой, умело бросив его в воду. Вся птичья банда ошивалась рядом в надежде взять собственный кусок. Но живых омаров они не трогали, опасались.

Те грозно шевелили усами и иногда всплескивали клешнями. Как будто бы сетовали, что так довольно глупо попались…

Последние прогулки, последние купания рядом с котиком. Сытый котик загорал на остатках ветхого причала и чесался, как щенок во сне. Красные крабы привставали на «пуанты», с любопытством выглядывая из засады.

Нахальным игуанам, выбравшим для собственных солнечных ванн пешеходную тропу, мы кричали: «Брысь! Надоели!» Те обиженно плевались, но уступать место не торопились. Приходилось обходить невоспитанную братию, шепетильно выбирая вольный пятачок для ступни.

Легли дремать, в то время, когда на родине соотечественники вгрызались в первоначальный бутерброд.

Буэнос диас, страна! Захоти нам буэнас ночес!

Окончание: Карибы

1 2 3 4 5 67 8

Галапагосские острова, Эквадор. Море эмоций


Темы которые будут Вам интересны:

Вы можете следить за комментариями с помощью RSS 2.0 ленты. Комментарии и трекбеки закрыты.

Comments are closed.