Мо янь делится своими нобелевскими мыслями («south china morning post», гонконг)

Мо янь делится своими нобелевскими мыслями («south china morning post», гонконг)

South China Morning Post: Как именно разные литературные традиции оказали влияние на ваше творчество?

Мо Янь: Любой автор в Китае подвергается влиянию китайской западной литературы и литературы. Что касается китайской литературы, то она воздействует на авторов по двум направлениям. Одни писатели попадают под влияние стихов семейства Тан и Цин династий и романов Мин, другие находятся под влиянием народных сказаний.

В моем случае народные сказания оказали больший эффект на мое творчество.

— В вашей нобелевской речи Вы много говорили о собственной матери. Вы упомянули о том, что по окончании ее смерти Вы были убиты горем и решили написать роман, посвященный ей («Громадная грудь, широкий зад», 1997 год). Из-за чего Вы вычисляете, что мать – это «последний спаситель», способный на «настоящее сострадание»?

— Даму делают великой ее материнские качества. Сила материнства способна «двигать горы и наполнять моря», ничто не имеет возможности остановить ее. Персонаж «матери» в этом романе вышел за рамки классов, он передает стиль романов прошлых десятилетий.

Китайские романы, опубликованные по окончании 1949 года, через чур очень сильно выделяют социальное происхождение и политическую сторону человека. Они просто искажают и игнорируют описание людской натуры. Дама занимает важное место в моем творчестве.

Мой опыт подсказывает мне, что в то время, когда вы попадаете в тяжёлую обстановку либо ваш разум в смятении, как раз дама придет и успокоит ваше сердце. Дамы восстанавливают все уничтоженное мужчинами.

— Вы начали писать в 1980-х годах. Что Вы думаете на данный момент о той эре и ее культурных условиях, в то время, когда оглядываетесь назад?

— 1980-е годы были золотым периодом в литературе, и мне весьма недостает того времени. Тогда для писателей было большое количество запретных тем, которым они желали кинуть вызов. Такое рвение воодушевляло их воображение и творчество.

Но я не имею в виду, что эти табу дали подъем хорошим работам в литературе. Практически я ни при каких обстоятельствах не сказал ни о чем подобном. Я легко даю вам настоящую картину того периода.

— В Вашем романе «Лягушка» вы осуждаете политику планирования семьи Китая. на данный момент в некоторых районах Китая родителям, каковые были единственными детьми в семье, разрешается иметь более одного ребенка. Как Вы относитесь к таковой перемене?

— В то время, когда я начал работу над романом, я собирался не осуждать политику планирования семьи, а изобразить персонаж «Тетушки». Прошло уже более 30 лет с того времени, как Китай ввел политику одного ребенка. В действительности она разрешает деревенским семьям иметь второго ребенка.

В случае если первой родилась девочка, то семья может иметь второго ребенка через восемь лет. Но в случае если их первый ребенок – мальчик, то иметь второго ребенка не позволяется. Конечно же, в методах реализации таковой директивы были расхождения.

Кое-какие случаи были легко возмутительными.

Я не считаю, что автор обязан избегать социальных тем. Но я кроме этого пологаю, что создатель не обязан писать о значительных и запутанных проблемах общества. Кое-какие писатели замечательно разбираются в истории, исходя из этого им оптимальнее удаются исторические романы. Так же и людям с богатым воображением прекрасно дается научная фантастика.

На мой взор, их работы также имеют высокую сокровище.

Конечно, нам кроме этого необходимы писатели, фокусирующиеся на значительных и чувствительных проблемах. Я считаю, что они также играются собственную публичную роль.

— Вы посещали Гонконг пара раз. Какие конкретно у Вас сложились впечатления о городе? Каких местных авторов Вы понимаете?

— Я бывал в Гонконге пара раз, но любой мой приезд ко мне проходил в безумной спешке. Для меня Гонконг – это энергичный, бурлящий город, и, само собой разумеется, это весьма цивилизованное место. Но Я, как человек, что много лет прожил в деревне, ощущаю себя не в собственной тарелке в таком суетном мегаполисе.

Я ощущал себя подавленным, гуляя по узким улочкам между небоскребами, не в состоянии кроме того заметить небо.

Но, само собой разумеется, в то время, когда ты привыкаешь к новому месту, то перестаешь отличать его от вторых. Совершенно верно так же, если вы приедете в мой родной город и заметите пустынное и плоское плато, простирающееся до горизонта, вы имеете возможность ощутить вакуум.

Из гонконгских авторов, известных мне, я знаю Си Си, писательский псевдоним поэта Чжан Яня, и Вонг Бик-вана, Дунг Кай-чунга, Лау И-чунга и, конечно же, Цзинь Юна.

Я глубоко уважаю этих людей. Они пишут превосходно и у каждого имеется собственный неповторимый авторский стиль.

inosmi

Alibaba Buys South China Morning Post Newspaper


Темы которые будут Вам интересны:

Вы можете следить за комментариями с помощью RSS 2.0 ленты. Комментарии и трекбеки закрыты.

Comments are closed.