Альфред уоллес

Альфред уоллес

Создатель: И.И. Пузанов

Альфред Рёссель Уоллес (Alfred Russel Wallace)появился 8 января 1823 г. в маленьком городе Эск (Usk) в английскомграфстве Монмутшир, в семье небольшого стряпчего. Обремененный многочисленнойсемьей, папа не смог дать Альфреду хорошего образования, и тот, окончивчетырнадцати лет Хертфордскую начальную школу, должен был сам заботитьсяо собственном пропитании.

Первые шаги его на жизненном пути имели мало неспециализированного этого последующей деятельностью: сперва он был землемером, позже поступилучеником к часовому мастеру, что, но, диплома ему не выдал,поработал некое время ассистентом у брата-архитектора, наконецустроился преподавателем английского в народной школе в Лестере (в 1844году); позже в Уэльсе (во второй половине 40-ых годов XIX века). В временной отрезок между работой вдвух школах Уоллес одно время трудился подрядчиком при постройке железнойдороги.

Интерес к естествознанию проявился у Альфреда рано: уже с 1840года, семнадцатилетним парнем, он начал заниматься ботаникой и деятельногербаризировал. И не смотря на то, что в более зрелые годы Уоллес больше всего занималсяэнтомологией и орнитологией, но интерес к ботанике он сохранил до глубокойстарости.

Увлечение Уоллеса естествознанием приобрело сильную помощь,в то время, когда он, поступив преподавателем в Лестерскую шкалу, отыскал в том месте родственнуюнатуру в лице молодого преподавателя Генри Бейтса (потом автора известнойкниги «Натуралист на Амазонке»), с которым близко сошелся и которыйприохотил приятеля к коллектированию жуков. Экскурсируя совместно поокрестностям города, оба молодых энтузиаста стали мечтать о более широкомпоприще и создали храбрый проект: совершить совместное путешествие вобетованную страну ботаника и всякого энтомолога — Бразилию.

Скопивнекоторую сумму денег, приятели смогли осуществить собственную мечту, и в 1848 годуотправились на купеческом паруснике в Пара, решив окупать дальнейшиеиздержки по путешествию продажей естественно-исторических коллекций.Прибыв к устью Амазонки, Бэтс и Уоллес в течение двух первых летпутешествовали совместно, встав вверх по ее течению до впадения в нее Рио-Негро; тут они решили расстаться и трудиться любой самостоятельно,причем Бэтс должен был пробраться до верховьев Амазонки, а Уоллес —изучить течение ее левого притока Рио-Негро. По окончании данной добровольнойразлуки приятелям суждено было увидеться только много лет спустя в Англии, светло синий возвращении Уоллеса с Малайского архипелага.

Независимая работаУоллеса в невинных лесах по Рио-Негро заняла временной отрезок с 1850по 1852 год; работа его подвигалась удачно, и он уже успел послать вАнглию часть собранных коллекций. Но, здоровье, расстроенное частымиприступами малярии, побудило Уоллеса в 1852 г. возвратиться обратно. Во времяпереезда через Атлантический океан Уоллес чуть было не погиб: корабль, накотором он ехал, загорелся и утонул, а команде и немногочисленнымпассажирам было нужно искать спасения на шлюпках.

Очевидно, не имело возможности бытьи речи о спасении громоздких коллекций, собранных с таким огромным трудомза последние два года: все они, равно как и животные, картинки идрагоценные ежедневники путешествия, погибли вместе с судном. Проблуждав поокеану 10 дней и испытав все невзгоды кораблекрушения впредь до голода ижажды, его товарищи и Уоллес по несчастью были подобраны каким-то судном ив октябре доставлены в Англию.

Смерть коллекций и дневников была, само собой разумеется, страшнымударом для молодого натуралиста, притом ударом как морального, так иматериального характера, потому что он рассчитывал на продажу собранных научныхценностей. Но, он не унывал и деятельно принялся за обработку ранеепереправленного в Англию записей и материала коллекций.

Уже на следующий год семь дней на родину он производит брошюру Амазонки и «ботанического содержания и их пользе» и в один момент описание собственного путешествияпо Амазонке и Рио-Негро («Travels on the Amazon and Rio Negro»). Хотяпоследняя книга и была переиздана в 1900 году четвертым изданием, нонаучное значение ее, само собой разумеется, не имеет возможности итти в сравнение со значением светло синий произведения «Малайский архипелаг», что ясно ввидуутраты дневников и записей.

В собственных предстоящих работах Уоллес как-тоизбегает сказать о собственных наблюдениях, сделанных в Бразилии, и, к примеру,в «Тропической природе», обрисовывая американские тропики, значительно чащецитирует работы Бэтса и Бельта. Как бы то ни было, отправившись в своепервое путешествие несложным любителем-самоучкой, Уоллес возвратился через 4года зрелым ученым с громадным запасом наблюдений и опыта.

Ликвидировав результаты амазонского путешествия иоправившись по окончании болезни, Уоллес начал разрабатывать замысел новогопутешествия в тропики, иа данный раз в азиатские, как раз — на мало в товремя изученные острова Малайского архипелага. Сейчас он уже не строилсвоих замыслов на шатком фундаменте продажи коллекций.

Познакомившись свлиятельным уже в то время молодым доктором наук Томасом Гексли, Уоллесзаинтересовал его собственными замыслами, и Гексли удалось выхлопотать емуправительственную рекомендации и субсидию, очень сильно облегчившие его работу.Кроме этого, финпомощь оказал ему богатый коллекционер ВильямСаундерс. В первой половине 50-ых годов XIX века Уоллес отправился в собственный малайское путешествие, изкоторого возвратился только через 8 лет уже известным ученым, поделившим славус самим Дарвином. Малайское путешествие Уоллеса сыграло решающую роль вформировании его научных взоров и обогатило науку огромным количествомфактов.

Обрисуем сперва маршрут путешествия, что сделать нетак-то легко, потому что последовательного маршрута в общепринятом смысле уУоллеса не было: он, что именуется, «колесил» по Малайскому архипелагу иисколесил его на протяжении и поперек, подолгу останавливаясь в особенноинтересных и добычливых местах и довольно часто по нескольку раз посещая один и тотже остров. Прибыв в основной центр британского могущества в Архипелаге -Сингапур, Уоллес совершил оттуда краткую экскурсию на Малайский [Малаккский]полуостров и поднимался в том месте на. гору Офир.

Затем он в конце 1854 г.направился на остров Борнео [Калимантан],причем продолжительное время жил у британского губернатора княжества Саравакмистера Брука. На Борнео Уоллес пробыл целый 1855 год, причем работа егошла очень плодотворно: было собрано до 2000 новых видов насекомых иптиц, были сделаны очень обстоя. тельные наблюдения над жизньюорангутана, каковые до сих пор фигурируют во всех описаниях данной мартышки.и считаются хорошими.

Наконец, в Сараваке же Уоллес купил, двухпомощников: малайского мальчика Али и молодого британца Чарльза Аллена,каковые правдой и верой помогали ему в течении его путешествия и немалоспособствовали его успеху. Распростившись с Сараваком, Уоллес возвратился вСингапур, дабы оттуда перебраться в восточный угол Архипелага — сначалана острова Бали и Ломбок, а позже в Макассар на острове Целебес [Сулавеси] и, наконец,в самом финише 1856 года на далекий Аруанский архипелаг, населенный дикими,но достаточно мирными папуасами.

Нахождение на островах Ару было необычайноплодотворно — собраны тысячи полезнейших райских птиц и бабочек, произведеныинтереснейшие фаунистические и антропологические наблюдения. Весьма интересно,что по словам Уоллеса вид аруанских лесов, быстро отличающихся от джунглейиндо-малайской части Архипелага, воскресил в его памяти «полузабытыевпечатления лесов экваториальной Америки».

Только в июле 1857 года путешественник возвратился вМакассар на Целебесе [Сулавеси],дабы последующие три года посвятить изучению Молуккских островов,образующих переход между индо-малайской и индо-австралийской половинамиАрхипелага. Побывав на Амбоине и Тиморе, Уоллес поселился на небольшомостровке Тернате, резиденции голландского губернатора молуккских иновогвинейских владений.

Тернате славился здоровым климатом, и Уоллеснанял в том месте на целых три года дом, что служил ему базой всех егопоследующих поездок: ко мне он свозил собранные коллекции, тут отдыхал ивыздоравливал по окончании приступов малярии и изнурительных походов. Из Тернатеон ездил на близкий остров Джилоло, а в течение первой половины 1858 годасовершил достаточно неудачную и изнурительную поездку на пользовавшеесядурной славой западное побережье Новой Гвинеи.

Возвратившись из Новой Гвинеи,Уоллес в течение 1859 года посетил Остров пиратов (Баджан),побывал в Менадо [Манадо]на Целебесе [Сулавеси],опять посетил Амбоину и два раза посетил остров Серам. В январе 1860 годаУоллес отправил Чарльза Аллена коллектировать на островок Мизоль, а самобъехал побережье островов Вайгиу [Вайгео],у северо-западной оконечности Новой Гвинеи, посетив попутно Горам. В концегода оба путешественника съехались на собственной тернатской базе.

В 1861 годуУоллес послал Аллена в долгую поездку на Новую Гвинею и различныемелкие непосещенные еще острова, после этого на Борнео и Яву, а сам,ликвидировав собственную тернатскую базу, пустился в обратный путь, опять посетивТимор и заехав на Суматру и яву. В первой половине 60-ых годов девятнадцатого века он возвратился на родину.

За время собственных восьмилетних скитаний по АрхипелагуУоллес покрыл около 14 000 британских миль, применяв все способыпутешествия: пешком, верхом, на пароходе, на благоустроенных малайскихпрау и китайских джонках, на утлых папуасских челнах с аутригером.Но, он практически никуда не удалялся на большом растоянии от культурных центров, гдеблагодаря своим рекомендациям пользовался содействием британских иголландских губернаторов и подвластных им туземных раджей; только наостровах Ару и Вайгиу и особенно на пустынном побережье населеннойканнибалами Новой Гвинеи ему приходилось надеяться на собственнуюбдительность и силу собственного оружия. Отдельные этапы его путешествия былиизнурительны, а жизнь довольно часто висела на волоске.

На Аруанских островах емуугрожали пираты, которыми в то время кишели воды Архипелага; при переездеиз Тернате на Вайгиу налетевшая буря чуть было не разбила егоутлого ботика, которым он сам правил. Частенько его трепала жестокаямалярия,. пара раз он страдал от тяжелых опухолей ног в результатезлокачественных клещей и укусов мошкары.

Будучи человеком большойфизической силы и выносливости (рост его был 185,5 см), он, но, какбелокурый северянин, не хорошо переносил экваториальное солнце и при малейшейнеосторожности обжигал себе не только ноги и руки, но и лицо. Лишьжелезная энтузиазм и воля натуралиста превозмогли все: обильный сборнасекомых, добыча неизвестного вида бабочки либо райской птицы заставляли егозабывать все болезни и лишения.

Запрещено лучше охарактеризоватьвосторженного отношения Уоллеса к радостным находкам, как приведя егособственные слова, которыми он обрисовывает первую поимку на острове Баджаннового шикарного вида бабочки, названной им Ornithoptera croesus:«Красоты данной бабочки нереально выразить словами, и никто, кромеестествоиспытателя; не осознает того глубокого беспокойства, которое яиспытывал, поймавши ее наконец. В то время, когда я вынул ее из сачка и расправил еевеличественные крылья, сердце мое забилось, кровь ринулась в голову, ябыл тогда ближе к обмороку, чем в те моменты, в то время, когда мне угрожала смерть.Целый данный сутки у меня болела голова: так громадно было беспокойство,возбужденное этим, для большинства людей обыденным случаем».

Но необычнее всего то, что не обращая внимания на всеневзгоды путешествия, оторванность от культурных центров, несмотря кроме того наобилие новых подавляющих впечатлений шикарной природы, идея Уоллесаникогда не прекращала трудиться и в теоретическом направлении. Он не толькособирал и замечал, откладывая разбор материала до возвращения на родину,— он непрерывно сопоставлял накапливаемые факты, стараясь согласовать ихсмелыми гипотёзами; Каждый образованный биологзнает, что именно сМалайского архипелага отправил Уоллес две статьи, в которых он совершеннонезависимо от Дарвина развил теорию борьбы за существование и переживаниянаиболее приспособленных.

Живя в.Сараваке на Борнео, Уоллес в феврале1855года написал первую статью «О законе, определяющем появление новых видов»,в которой он, обсуждая закономерности распространения организмов вовремени и пространстве, первый раз высказался в пользу признания эволюцииорганизмов. Действительно, он оставлял еще открытым вопрос о факторах этойэволюции, но постоянно размышлял надэтой проблемой.

Ровночерез три года, приехав на собственную тернатскую базу, он перенес мучительныйприступ малярии, на протяжении которого его горячечно-воспаленный мозгнапряженно трудился над тезисами сравнительно не так давно прочтенной книги Мальтуса о перенаселении.Неожиданно Уоллеса, по его собственным словам, осенила идея о переживаниинаиболее приспособленных («there suddenly flashed upon me the idea of thesurvival of he fittest»). Мечась в жару, он не только продумал всущественных чертах новую теорию, но и набросал ее на бумаге, а впоследующие два вечера написал статью начисто и отослал в Англию Ляйеллю.О впечатлении, произведенном на его друзей и Дарвина получением статьиУоллеса, и о влиянии, оказанном этими статьями на опубликованиедолголетних трудов Дарвина, распространяться нечего — они прекрасно всемизвестны..

Изучения Уоллеса в Архипелаге не ограничивалисьзоологическими и ботаническими темами; его живой разносторонний умреагировал на все: на вопросы колониальной хозяйства и политики, наостатки старой цивилизации, на культурные и расовые изюминки пестрогов племенном отношении населения Архипелага. Будучи, по собственным словам,нехорошим лингвистом, он однако составил словари семидесяти пятитуземных наречий и перемерил огромное количество черепов.

Возвращение на родину было для Уоллеса сплошнымтриумфом: вправду, привезенный им материал был огромен. Им былособрано 310 экземпляров млекопитающих, 8050 птиц,100 гадов, 7500моллюсков, 15 100 бабочек, 83200 жуков, 13 400 вторых насекомых, а всегооколо 125 500 естественно-исторических объектов. В этом случае продажапривезенных коллекций обеспечила Уоллесу пара лет спокойногосуществования и научной работы.

Разобраться в таком огромном материалебыло делом нелегким и заняло практически столько же времени, сколько самоепутешествие, не смотря на то, что в этом деле, кроме самого Уоллеса, приняли участиемногие известный эксперты. За 6 лет по окончании возвращения Уоллес опубликовал30 статей по отдельным вопросам в разных научных изданиях, а в 1868году издал, наконец, книгу, резюмирующую обобщения и главнейшие факты,добытые за время путешествия. Книга именовалась «Малайский архипелаг,страна оранг-утана и райской птицы». Написанная в простой,безыскусственной форме и одновременно с этим очень богатая мыслями ифактами, она имела большой успех: выдержала в Англии 10 изданий(последнее в первой половине 90-ых годов XIX века), была переведена на основные культурные языки (в1872 году и на русский), награждена золотыми медалями Королевскогообщества (Royal medal), Парижского географического общества и т. д.

Кроме установления множества новых видов птиц инасекомых, и массы фактов по биологии и географическомураспространению растений и животных, главным результатом исследованийУоллеса было разграничение органической природы Архипелага на 2 отдела: индо-малайский, куда относятся громадные острова Борнео, Суматра, Ява, иавстрало-малайский, куда относятся острова по побережью, Новой Гвинеи иМолуккские; неправильно лапчатый остров Целебес занимает по Уоллесупромежуточное и достаточно независимое положение. Граница между этимиотделами проходит к востоку от Явы, между двумя мелкими островами Балии Ломбок, а после этого по глубокому проливу, отделяющему Борнео от Целебеса.

Пoодну сторону от данной линии флора и фауна носят индийский отпечаток, подругую — австралийский. Растолковать данный факт, не находящий себе никакогооправдания в климате, различия которого на западе и востоке Архипелаганичтожны, возможно, по Уоллесу, лишь допущением, что индо-малайская частьАрхипелага была в недалеком геологическом прошлом частью Индо-Китая, аавстрало-малайская входила в состав австралийско-новогвинейской суши.Любопытно, что распространение людских племен Архипелага, поисследованиям.

Уоллеса, в общем практически сходится с распределением фауны ифлоры: индо-малайская часть населена племенами гладковолосой, скуластоймалайской расы, а австрало-малайская — шерстисто-волосымичерными..папуасами. Не смотря на то, что эти Уоллеса и подверглись впоследствииуточнениям и поправкам, но главные положения его coxрaняют значение ипо сию пору, причем установленная им демаркационная линия, таки.именуется биогеографами. линией Уоллеса.

Годы, последовавшие за. выходом в свет «Малайскогоархипелага», были для Уоллеса периодом самая плодотворной и интенсивнойнаучной работы: он не оставлял созданья вопросов эволюционной теории, вкаковой области он непременно признал авторитет и приоритет Дарвина (в1871 году выходят его «Очерки по теории естественного отбора»), Но помимоэтого он деятельно принялся за систематизацию и разработку накопившегося внауке и практически совсем не истолкованного в свете эволюционной теорииматериала по географическому распространению животных. Индивидуальные егоисследования на конкретном материале малайской фауны дали ему в этомотношении красивую методологическую подготовку.

По его собственнымсловам, он поставил собственной задачей развить неприятности географическогораспространения организмов, лишь намеченные Дарвином в ХIIи XIII главах его «Происхождения видов»,приблизительно в таком же масштабе, как сам Дарвин сделал это с первой главой«Происхождения видов», развив намеченные в ней вопросы в собственных«Одомашненных животных и растениях». И Уоллес блестяще справился со своейзадачей, выпустив во второй половине 70-ых годов девятнадцатого века два солидных тома «Географическогораспространения животных», в которых он собрал и критически проработалколоссальный материал, касающийся распространения животных во времени ипространстве, зоогеографического районирования суши и генезиса отдельныхфаун. Положив в базу зоогеографического районирования суши области,намеченные Склэтером (1875), Уоллес уточнил и обрисовал их неизмеримоболее подробно, так что они вошли в науку называющиеся областей Уоллеса —Склэтера, либо легко «уоллесовских областей».

В первой половине 80-ых годов XIX века Уоллес выпустил, как бы в видетеоретического дополнения к перегруженному фактическим материаломвышеупомянутому произведению, отличную книгу называющиеся «Островнаяжизнь» (Island life). В первой части книги разбираются неспециализированные вопросы,связанные с объяснением географического распространения. организмов, вовторой анализируются флоры и фауны океанических и континентальныхостровов.

С особой полнотой разбираются автором климатические измененияминувших геологических времен, в особенности ледниковых периодов. Живейшимобразом заинтересовавшись последними, Уоллес кроме того намерено ездил в 1895г. в Швейцарию, дабы лично ознакомиться с ледниками и оставляемыми имиизменениями. Очень характерна точка зрения на взаимоотношениеокеанов и материков, проводимая Уоллесом в «Островной судьбе».

Он резковосстает против злоупотребления гипотетическими «мостами суши» в видезатонувших Атлантид, Лемурий, Гондван, злоупотребления, укоренившегося вгеологии и географии со времен Форбса, что прибегал к ним дляобъяснения сходства разъединенных океанами фаун и флор; этомузлоупотреблению он противополагает теорию постоянства океаническихбассейнов. Как мы знаем, спор не решен и по сию пору, не смотря на то, что увлечениепотонувшими материками в значительной степени ослабело под влияниемвыдвинутых Вегенером идей о передвижении материковых весов.

Из работгеографического содержания, относящихся к тому же периоду деятельностиУоллеса, упомянем «Тропическую природу», вышедшую в 1878 г., и ниссан «микра ниссан микро», входящую в географический Компендиум Стэнфорда(1879, Stanfords Compendium; 2-е изд. в 1893 г.). Не переставаяразрабатывать вопросы эволюции органического мира в свете теорииестественного отбора, Уоллес резюмировал собственные взоры в громадной сводке подзаглавием «Дарвинизм», в которой он с простотой и обычной ясностью,разбирает самые трудные темы, полемизирует с последователями Ламарка иизлагает: пункты собственного расхождения с Дарвином (как мы знаем, Уоллесотрицательно относился к выдвинутому Дарвином принципу полового отбора).

По существу, «Дарвинизмом» заканчиваются большиеоригинальные работы Уоллеса по естествознанию, которыми он обессмертилсвое имя в науке. Работы последних двух десятилетий его жизни носятхарактер более философских и социальных трактатов, в которых отразилосьего необычное миросозерцание.

Не смотря на то, что при обработке коллекций Уоллесу приходилосьчасто посещать в Лондоне, дабы трудиться в музеях и библиотеках и общаться спередовыми учеными, но осесть в самом Лондоне он, само собой разумеется, не имел возможности.Прирожденный провинциал, привыкший к привольному житью колоний, он долженбыл поселиться поближе к природе. Скоро по приезде в 1866 г. он женилсяна дочери ботаника Уилльяма Миттена и совершил с целью отдыха поездку вШвейцарию (которую повторил в 1895 и 1896 годах).

Будучи большиморигиналом, он выстроил себе в первой половине 70-ых годов XIX века «дом» в закинутой каменоломне.в .местечке Грэйс (графство Эссекс), в 15 км от Лондона, на берегу Темзы.Прожив тут 5 лет, он переселился в Кройдон, местечко в 19 — 20 км. на югот Лондона, где прожил два года, после этого в Доркинг, гдепрожил 3 года.Наконец, взяв в первой половине 80-ых годов XIX века персональную пенсию от правительстваГладстона, в полной мере обеспечившую его жизнь, он выстроил себе коттэдж вместечке Годальминг, приблизительно в 80-км на юго-запад от Лондона, вживописной холмистой местности. Тут, практически что на лоне природы, он имелполную возможность отыскать в памяти прежнее увлечение ботаникой и вырастил в своемсаду не более не меньше, как 1000 разных видов растений!

Во второй половине 80-ых годов XIX века, уже 64-летним стариком, он совершиллекторское турне по Америке, прочтя 6 лекций имени Лоуэлля (Lowelllectures) в Бостоне. Оттуда он направился на Дальний Запад, причемботанизировал в горах Сиерра-Невады и на пике Грэя, а напоследок посетилзнаменитый по собственной красоте национальный парк в равнине Иосемит, чтобыполюбоваться величественными тысячелетними секвоями.

В первой половине 90-ых годов XIX века он былнагражден Королевским обществом дарвиновской медалью, а в первой половине 90-ых годов XIX века —высшим национальным орденом of Merit. В 1908 году на пятидесятилетнемюбилее дарвинизма 85-летний Уоллес, вместе с другим восьмидесятилетнимстариком, Джозефом Гукером, явился перед современным поколениемпредставителем той «могучей кучки» ученых, которая, сплотившись вокругДарвина на переломе XIX века, совершилареволюционный переворот в биологии. интерес и ясность ума к судьбе Уоллессохранил до глубокой старости.

За два года до собственной смерти, потрясенныйвсеобщей стачкой 1911 года, он в статье «Восстание народовластия» (The revoltof democracy) призывал правительство к изданию законов, каковые бырегулировали капитала и взаимоотношения труда. Это дает нам предлог осветитьдругие жизненных интересов и стороны деятельности Уоллеса. Мы должны этосделать, в противном случае отечественная черта его личности будет неполной.

без сомнений, Уоллес был натурой очень живой имногогранной. Наука, в которой он сделал так много, не имела возможности целикомзаполнить его заинтересованностей. Он был наделен бесплатно очень живого;художественного восприятия природы и пламенным воображением, — недаром всвоих особых работах он уделил столько времени происхождению окраскиживотных и растений и с особой любовью занимался систематикой наиболеепрекрасных организмов тропической природы.

Вместе с тем Уоллес былприрожденным протестантом и в науке, и в политических взорах, и при этомпротестантом-романтиком. По выражению его британского биографа,непопулярность какой-нибудь идеи либо теории скорее притягивала, чемотталкивала его: он становился на ее защиту и делал это с большимэнтузиазмом, не смущаясь числом соперников. Очевидно, такая натуране имела возможность оставаться равнодушной к социальной неправде, примеров которой ондостаточно имел возможность насмотреться и в колониях, и в метрополии.

Собственную книгу «Малайский архипелаг», по содержанию,казалось бы, далекую от социальных неприятностей, Уоллес заканчивает критикойсоциального строя. «передовых» народов и показывает, что у так называемыхдикарей, т. е. «людей, стоящих на низкой ступени цивилизации, мынаходим что-то близкое к идеальному социальному состоянию». А последние 7строчков книги звучат прямым вызовом аристократической и капиталистическойАнглии: «У нас большой землевладелец имеет право обратить своепоместье под лес либо под охотничьи угодья и согнать всех живших в немлюдей.

В столь близко населенной стране, как Англия, где любой акр имеетсвоего обладателя либо жильца, подобное право имеется не что иное, как правоистреблять собственных ближних, и существование его еще раз обосновывает, что мынаходимся в состоянии варварства». Подобные мысли Уоллес высказывает и вряде вторых собственных книг, в особенности в красивой книге «Прекрасный век, егоуспехи и неточности» (1898, имеется русский перевод).

Выполненный глубокой веры вмогущество людской разума и очертя голову приветствуя завоеваниянауки и техники, сделанные в девятнадцатом столетии, он бичует социальноенеравенство, приведшее большую часть человечества в нищенскоесостояние. В книге «Человеческий прогресс в прошлом и будущем» он резкопротестует против перенесения правил дарвинизма в человеческиеотношения, составляющего сейчас ядро фашистского «учения».

В итоге,под влиянием идей утопического социалиста Беллами, Уоллес сам превратилсяв такового и развил деятельную пропаганду в пользу законодательногосовершенствования социального строя. самая очередной и радикальноймерой он, в полной мере независимо от Генри Джорджа, вычислял передачу в госимущество землии в книге «Передача в госимущество почвы» (1882) создал личный проектнаиболее, согласно его точке зрения, безболезненных мер проведения данной реформы.Объединив около себя единомышленников, Уоллес основал кроме того Обществонационализации почвы, главой которого стал. Более радикальныхмер он, но, не предлагал и по собственному социальному мировоззрению осталсяутопическим мелкобуржуазным мечтателем, а не человеком дела и истиннымреволюционером, каким был в области биологии.

Еще громадным фантазером Уоллес был во взорах начеловеческую основные проблемы и природу бытия. Религиозным человеком онне был и еще в юности порвал с христианством и другими религиямиоткровения. Но он остался необычным деистом и допускалсуществование «великого духа вселенной». Он допускал существование и духовподчиненного значения, каковые заполняют пропасть между человеком и этим«великим духом».

Будучи уверенный в происхождении животной стороны»людской существа от низшей формы, Уоллес, но, полагал, чтовысшие человеческие свойства — умственные, эстетические и моральные —имеют иное происхождение. Способности эти, он утвержает, что «ставят насвысоко над животными и обосновывают вместе с тем существование вторых, болеесовершенных существ, от которых мы, возможно, принимаем этиспособности и до которых, возможно, стремимся возвыситься». Что же это затаинственные существа?

Это «духи» господ спиритов, в которых Уоллёс упорноверил и существование которых совместно со своим единомышленником, знаменитымфизиком Круксом, вычислял доказанным результатом спиритических сеансов. Сосвойственным ему энтузиазмом Уоллес пропагандировал спиритическую веру ипечатно (см. его книгу «современный спиритизм и Чудеса», 1875, нов.издание 1896), и методом привлечения собственных друзей — Дарвина, Гексли и физикаТиндаля — на спиритические сеансы.

Но убедить их в реальностиспиритических явлений ему не удалось — совсем так же, как не удалосьнашему известному химику —. вместе с тем спириту — Бутлерову заставитьнеисправимого скептика Менделеева поверить в объективное существованиестучащих «духов». Дабы хоть пара растолковать эту сторону деятельностизнаменитого ученого, грубо диссонирующую с присущей ему точностью:вописаниях и осторожностью ввыводах, отыщем в памяти, что в восьмидесятые идевяностые годы прошлого века всю Европу охватила какая-то эпидемияспиритизма, жертвой которой пали кроме того большие ученые и которая былаосмеяна Л; Н. Толстым в «Плодах просвещения», без сомнений, авторитет такихлюдей; как Уоллес, Крукс, Бутлеров, имел возможность содействовать распространениюспиритических бредней среди скучающей буржуазии, и приходится пожалеть отом, что, вклад, сделанный Уоллесом в мировую науку, вполнематёриалистический по собственной методологии, имел столь неожиданнуюнаивно-идеалистическую надстройку.

Надстройку эту мы можем квалифицироватьтолько как следствие необычной аберрации интеллекта, примеры которой мыиногда замечаем кроме того у очень способных личностей. Так, Гёте, не обращая внимания на всюсвою одаренность и безграничную образованность, не имел возможности проникнутьсяпользой математики и отказывался осознавать элементарные физические истины,дешёвые школьнику.

Толстой органически не принимал Шекспира и отрицалпользу теоретической науки и т. д. Похоже на то, что огромное развитиеодной способности ума подавляет другие. Но не эти «прорывы» определяютзначение гениев для человечества!

Оценивая научную деятельность Уоллеса в целом, надопризнать, что в сделанном им вкладе его спиритические бредни играютничтожную роль. Уоллес-спирит уже забыт, Уоллес — творец теорииестественного отбора, Уоллес — основатель современной зоогеографии, Уоллес— неутомимый исследователь тропиков занимает в науке почетное место,наровне с Дарвином, Ляйеллем, Гексли.

Дарвин высоко ценил заслуги иодаренность Уоллеса и думал, что он есть как раз «тем человеком, ккоторому нужно обращаться в затруднительных (для теории естественногоотбора) случаях». Как сообщено, последние два десятилетия собственной жизниУоллес писал практически только трактаты философского, обобщающегохарактера («Научные и социологические студии», 1903; «Место человека вовселенной», 1903; «жизнь и Вселенная», 1910).

Все они проникнуты егосвоеобразными идеалистическими взорами и интереса для нас непредставляют. Но очень любопытна его автобиография (Му life, аrecord of events and opinions, 1905), где он с подкупающей искренностьюповествует о собственной богатой, красочной и продолжительной жизни, захватившейнесколько людских поколений.

В самый год собственной смерти, имея от роду90 лет, он выпустил книгу, направленную против теории мутаций де Фриза, вкоторой обосновывал, что неожиданных мутаций, аналогичных обрисованным де- Фризом, вдикой природе не существует. Что делать! Так как и отечественный Тимирязев в гораздоменее преклонном возрасте, не имел возможности примириться с менделизмом!

Погиб Уоллес 7ноября 1913 года в Бродстоне (графство Дорсет). В его лице сошел в могилучеловек, которого с полным правом возможно отнести к числу самый крупныхученых и вместе с тем самые интересных личностей второй половины«прекрасного века»!

И. Пузанов

Из предисловия к книге Альфреда Уоллеса Тропическая природа,Москва-Ленинград, 1936 г.

Фото из книги А. Уоллеса Тропическая природа, М.-Л., 1936 г.

Маг. Но в этот раз преступникам очень не повезло. Детектив по роману Эдгара Уоллеса


Темы которые будут Вам интересны:

Вы можете следить за комментариями с помощью RSS 2.0 ленты. Комментарии и трекбеки закрыты.

Comments are closed.